[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм - Александр Лиманский

Ничего сложного. Зашли, поставили, вышли. Классическая формулировка, которую используют, когда задание либо действительно простое, либо настолько сложное, что правда испугает исполнителей до рейда. В моём опыте второе встречалось в девяти случаях из десяти.

— Бред, — сказала Ева в моей голове, и я мысленно кивнул, потому что думал то же самое. — Ради датчиков не посылают группу наёмников на тяжёлой бронетехнике. Датчики ставит один техник с охраной из двух бойцов. Дрон сбрасывает их дистанционно, если вход открыт. Здесь оплата за группу, «Мамонт» на маршруте, боекомплект на три дня. Они ищут что-то другое.

Что именно, вопрос. Но ответ лежал на поверхности, как мина, которую забыли замаскировать. Шахта праймия, законсервированная десять лет назад. Оборудование внутри. Может, не только оборудование. Может, там осталось то, за чем стоит послать группу и не жалеть денег.

— Кстати, в архивах есть данные, — добавила Ева. — Шахту законсервировали очень быстро. Три дня от аварии до полного запечатывания. Обычно процедура занимает две недели минимум. Эвакуация оборудования, демонтаж электрики, откачка воды, составление актов. Здесь всё бросили и ушли. Внутри осталось всё, включая буровые установки и контейнеры с необработанным праймием. Если верить документации. Которой десять лет.

Контейнеры с необработанным праймием. Я покатал эту информацию в голове. Праймий, редкий минерал, ради которого человечество колонизировало целую планету. Контейнеры с ним, оставленные в шахте на десять лет. Даже если там осталась десятая часть от того, что было, это очень много кредитов. Достаточно, чтобы послать группу наёмников, дать им «Мамонт» и заплатить каждому сумму, от которой глаза лезут на лоб.

— Принимайте задание, — сказал Гризли, свернув карту. — Официальный заказ «РосКосмоНедра», идёт через Систему. Всё чисто, всё по контракту.

Пилик. Золотистое уведомление развернулось на периферии зрения, и я машинально прочитал текст, бегущий по верхней кромке.

[МИССИЯ: РАЗВЕДКА ШАХТЫ № 3 (КВАДРАТ Б-12)]

[ЗАКАЗЧИК: РОСКОСМОНЕДРА / ОТДЕЛ РЕСУРСОДОБЫЧИ]

[ТИП: ГРУППОВАЯ / БОЕВАЯ]

[НАГРАДА: 50 000 КРЕДИТОВ + ЛУТ (РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ)]

[СТАТУС: ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ]

Пятьдесят тысяч. На рыло. За «простую прогулку» до заброшенной шахты и установку трёх датчиков. Я перечитал цифру, убедился, что ноль не лишний, и мысленно присвистнул.

Полтинник за датчики. Это как заплатить снайперу зарплату генерала за то, чтобы он подстрелил воробья. Либо воробей на самом деле бронированный орёл с пулемётом, либо снайперу предстоит стрелять с вертолёта в ураган. В обоих случаях «ничего сложного» становится синонимом «мы вам не всё рассказали».

Но пятьдесят тысяч это пятьдесят тысяч. Плюс лут. Плюс опыт. Плюс связи, которые на Терра-Прайм стоят дороже денег.

Я нажал ментальную кнопку

[ПРИНЯТЬ].

[МИССИЯ ПРИНЯТА]

[НАВИГАЦИЯ ОБНОВЛЕНА]

Док напротив потёр ладони и ухмыльнулся.

— Люблю, когда платят щедро, — сказал он. — Значит, будет весело.

— Весело, это когда платят и ты жив, — уточнил Фид с лавки, не открывая глаз.

— А когда платят и ты мёртв?

— Это экономия для бухгалтерии.

Док загоготал. Кира молчала. Гризли убрал планшет и сел, расставив колени и упёршись локтями в бёдра. «Мамонт» трясло, двигатель ревел, и джунгли за бронёй шумели всё громче, обступая машину плотнее с каждым километром, который отделял нас от базы.

«Мамонт» остановился рывком, который бросил меня вперёд и впечатал ремень безопасности в грудь «Трактора» с глухим шлепком. Двигатель чихнул и перешёл на холостые обороты, и в наступившей относительной тишине стало слышно то, что раньше заглушал рёв мотора: стрёкот насекомых, шорох листвы, далёкие птичьи крики и тяжёлое, ритмичное капанье воды, где-то близко, как метроном, отсчитывающий секунды.

Аппарель опустилась.

Дневной свет хлынул в десантный отсек, ослепительный после красного полумрака, и вместе с ним ворвался запах, от которого «Генезис» выдал полную палитру: влажная земля, гниющая органика, цветущие лианы, хвоя исполинских деревьев и поверх всего тонкий минеральный привкус, горький, металлический, который я не опознал, но Ева подсветила мгновенно: «Сернистый водород. Следы вулканической активности. Или старый газовый выброс из шахты».

Группа высыпала наружу, растекаясь по периметру с отработанной слаженностью, которая отличала профессионалов от любителей. Фид ушёл вправо, растворившись в подлеске так быстро, словно джунгли впитали его. Кира поднялась по корню гигантского дерева, нависавшего над поляной, и заняла позицию на высоте трёх метров, уложив винтовку на развилку ствола. Док остался у аппарели, проверяя медкомплект и насвистывая что-то бравурное. Гризли встал в центре, осматриваясь.

Я вышел последним. Шнурок выскочил из-под сиденья и замер на аппарели, вытянув шею и бешено работая ноздрями. Перья на загривке встали дыбом, хвост напрягся, и я увидел, как зрачки сузились в вертикальные щели, перейдя в режим, который у кошек называется «охотничьим», а у троодонов, вероятно, назывался «беги или убивай».

Ему здесь не нравилось. Мне тоже.

Поляна, на которой встал «Мамонт», была вырублена в джунглях давно, лет десять назад, если судить по толщине молодых деревьев, успевших вырасти на её краях. Слева стена зелени, непроницаемая, сплошная, с лианами толщиной в руку и листьями размером с тазик для стирки. Справа скала, массивный выход породы серо-коричневого цвета, уходивший вверх метров на тридцать и терявшийся в кронах деревьев, которые цеплялись за его уступы корнями, похожими на пальцы скелета.

В скале, прямо по центру, был провал.

Огромный, метров десять в ширину и шесть в высоту, с рваными краями, которые когда-то были аккуратным порталом шахтного входа, а теперь выглядели как разинутая пасть чего-то, что сдохло давно, но не захлопнулось. Ржавые рельсы выходили из темноты и обрывались в трёх метрах от входа, скрученные, изогнутые, как проволока, которую мяла чья-то гигантская рука. По бокам портала висели остатки металлоконструкций, балки, фермы, обрывки кабелей, съеденные коррозией до рыжей рыхлости.

А перед входом, закупорив его плотно, как пробка бутылку, лежал завал.

Десятки валунов, от размера кулака до размера легкового автомобиля, наваленные друг на друга с плотностью, которая не бывает при естественном обрушении. Между камнями торчали куски ржавого металла, остатки крепёжных конструкций, искорёженные балки. И среди всего этого, как ёлочные игрушки в коробке с хламом, белели кости. Рёбра, длинные, изогнутые, некоторые толщиной в мою руку. Черепа, вытянутые, с пустыми глазницами и рядами зубов, которые даже в смерти выглядели так, будто могли откусить от тебя кусок.

Динозавры. Несколько, судя по количеству черепов. Погибли здесь, у входа, и их кости вросли в завал, став его частью.

— Что за нахрен, — сказал Гризли, и в его голосе я услышал то, чего не ожидал: растерянность. — По карте вход был открыт. Разведдрон снимал неделю назад. Кто это навалил?

Он стоял перед завалом, уперев руки в бока, и смотрел на каменную пробку с выражением человека, обнаружившего запертую